[indent]  [indent]  [indent]  «О, милый, я была так не права», — мать грузно, тяжело осела на ковер гостиной, ловя серебром своих стремительно седеющих волос всполохи огня из камина, — «если бы я только могла знать... Какую ошибку совершу».
[indent]  [indent]  [indent] «Да, mutter, только бы мы знали...» — севшим голосом выдохнул ей в волосы Кристиан, дрожащими руками обнимая плачущую мать.
[indent]
[indent]
В другой жизни Кристиан непременно бы уехал на другой конец света, подальше от любого, кто когда-либо знал Трэверсов или Эберштадт, чтобы попытаться начать с чистого листа, придумать себе новую личность, переписать собственную жизнь, сменить — в этот раз навсегда — маску. Но Кристиан зависим, одержим, привязан, он — сосредоточение страхов и натужных попыток быть хуже, чем является, а потому его такого никто и нигде не будет рад встретить. Ему исключительно идет фамилия Трэверс, идет длинная история, (не)уважение, некогда высокий статус, и он на самом деле никогда даже не задумывался о новой жизни в сослагательном наклонении.
[indent]
Едва Кристиан стал способен думать о чем-то кроме голода, усталости и заботы нянек, в его жизни появился Хельмут; до странного похожий на него самого, но в то же время — совершенно другой. Хельмут был старше всего на три года, и едва ли не все свое детство Крис провел именно с ним. Они делили все, и родителей в том числе, но еще наивному и бесхитростному Кристиану казалось, что матери Хельмуту доставалось поболее. Он ревновал, и эта ревность заставляла отбирать у старшего брата игрушки, толкать его во время игр на улице и жаловаться нянькам на то, чего Хельмут на самом деле не совершал. Кристиан хотел быть лучшим сыном, но в итоге лишь делал все хуже — оплеухи от матери и нянек были весьма болезненными. Лишь отец ни разу не повышал на него голос, а его руки касались Криса только с целью обнять или нежно потрепать по голове. Отец был заметно более бесстрастным, даже в отношении детей, но Кристиан почему-то думал, что к нему Бенджамин Трэверс отчего-то более добр и благосклонен.
[indent]
Хельмут умер в девять. Он не дожил до первого всплеска магии, а также не поступил в Ильверморни. Хельмут никогда не отличался крепким здоровьем, но у Кристиана было довольно много болезненных друзей-ровесников, и никто из них никогда не был настолько слаб. Крис той дождливой ночью, стоя у кровати брата, испытал искреннее горе — он всегда был так зол, но видя Хельмута лежащим в жаре, бледным и беспомощным, он страстно желал, чтобы тот завтра же пришел в себя. Крис даже поклялся, сидя на его постели, никогда больше не отбирать у него игрушки. Чувства, доселе незнакомые, раздирали его маленькую грудь, и он не нашел ничего лучше, чем запереться в спальне до самого утра. Проплакав полночи, Кристиан проснулся лишь к обеду — тогда родители уже принимали в гостиной представителей похоронного бюро.
[indent]
Хель не дожил до поступления в школу, лежал в стылой земле, улыбался с портретов в поместье, но он все еще жил с ними.
[indent]
Мать была призраком поместья несколько месяцев, пока что-то в ней резко не поменялось. Адельхейд Трэверс в одно утро вышла к завтраку в одном из своих дорогих нарядов, ее волосы были красиво убраны в прическу, а на лице даже впервые за долгое время сиял румянец. Она улыбнулась семье и нежно погладила Кристиана по волосам, проходя мимо. Mutter, что всегда была довольно строгой, проявляя нежность лишь к более слабому сыну, вдруг лучисто улыбалась и, не переставая, разговаривала с Крисом. Теперь все ее внимание было предоставлено ему, но все внутренности скручивало в узел от осознания, что к этому привело.
[indent]
Матушка осторожно причесывала мягкие волосы Кристиана, заботливо завязывала ему шнурки, покупала ему самые новые и красивые игрушки, а Кристиан лишь видел в зеркале отражение собственного брата. Пока был мал, он не задумывался о странностях, а став старше, перестал об этом думать. Мать жила заботой о нем, а когда забеременела в третий раз и родила дочь, то стала привлекать Криса к заботе о сестре. Ему доверили то, чего никогда не позволяли в отношении Хеля — забота о пусть и старшем, но слабом брате была табу, тогда как Анну оставляли на него едва ли не с младенчества. Кристиан едва не опоздал на вступительную церемонию в школу, потому что сестра, привыкшая во всем полагаться на брата, устроила истерику и не отпускала его с порога.
[indent]
Но Крис успел и успешно был зачислен в Ильверморни. Он уехал в школу и довольно быстро позабыл о странностях домашних — учеба в магической школе отнимала все его силы. Дома Кристиан с тех пор бывал лишь в каникулы, но и то не во все — рождественские он часто проводил в Ильверморни, остервенело готовясь к предстоящим экзаменам, лишь после вырываясь домой на пару выходных дней. Учеба в таком режиме вылилась в то, что к средним и старшим курсам Кристиан пытался расслабиться любым доступным способом. Сбегал в магические поселения поблизости от школы, гулял с девушками, выпивал с друзьями, пристрастился к курению, периодически прогуливал занятия, вызывая волнение у педагогов. Впрочем, пусть и скромные, но пожертвования его отца решали многие проблемы, с посещаемостью и поведение в том числе. Кристиан умел уболтать профессоров так, чтобы они не сообщали ни отцу, ни, тем более, матери, что, казалось, помешалась на его репутации.
[indent]
К выпуску Кристиан Трэверс имел хорошее образование, блестящие навыки социального взаимодействия и отвратительный хвост порока, тенью нависающий над ним. Он едва ли знал, чем стоит заняться теперь, потому что никакого плана у него не было. В голове все еще стоял образ брата, и Крис часто задавался вопросом, как бы поступил на его месте Хельмут? Но Хельмут, улыбающийся с портретов, совершенно точно не мог ему ничего сказать. Поэтому первый год после выпуска Кристиан проработал в мастерской отца - родитель и прежде приобщал его к работе руками и науке создания артефактов, и этот путь казался очень простым...
[indent]
Но очень быстро мать начала заводить разговор о семье, свадьбе, детях, ведь Крис теперь был устроен - выучился, работает с отцом в мастерской, что же еще нужно для счастья? Но Кристиан никак не мог отделаться от мысли, что мама смотрела на него и видела Хеля - это ему она бы поспешила устроить спокойную и счастливую жизнь. Но Крис был другим. Он был буквально противоположностью тому, кем бы мог вырасти Хельмут. Это его брат был бы рад работе с отцом, милой девушке и скорой свадьбе. Адельхейд все никак не унималась, все рассказывала о красивых дочерях ее подруг, которых сам Трэверс знал наперечет, и явно пыталась убедить сына в правильности ее выбора. Эта - в ее понимании - забота была буквально душащей, а желание «устроить жизнь любимого сына» выходило на новый уровень. Кристиану пришлось даже съехать, чтобы не сойти с ума, но своего mutter добилась — у Криса появилась девушка, с которой они поженились в тот же день, а потом - одним днем - уехали заграницу. Кристиан сообщил родителям о том, что он уехал буквально через океан, лишь когда ступил на европейский берег. У него было достаточно сбережений на первое время, и он не хотел делиться с семьей своим новым адресом, потому что боялся, что мать не сможет стерпеть и поедет за любимым сыном.
[indent]
Лишь спустя время, когда Кристиан и его жена Селина решили осесть в Лондоне, и у них родился ребенок, он решил сообщить семье о том, где его можно было найти. Возвращаться обратно он не спешил, потому что чувствовал, что что-то такое и было частью его жизни - принять радикальное решение, уехать за тридевять земель, жениться на слабо знакомой девушке и родить с ней ребенка. Хельмут, по крайней мере, никогда бы до такого не додумался, и Крис был этому рад. Почти сразу по приезду в Лондон Трэверс решил заняться устройством собственной карьеры - выбор пал на службу хит-визардов. Вампус часто выпускал сильных, решительных и талантливых в боевой магии волшебников. Работа хоть и предполагала опасность, но все-таки была стабильной, а стабильность - это то, что нужно было для их молодой семьи.
[indent]
Семьей, однако, они были недолго. То ли осознав необдуманность своего поступка, то ли найдя более выгодный вариант, Селина ушла. Без скандалов, без разговоров, просто подгадала момент и попросила пожилую соседку приглядеть за дочерью, пока она "сходит в магазин". В магазин Селина ушла навсегда. Тем же вечером Кристиан отпустил озадаченную соседку и нашел краткую записку на прикроватной тумбе: "Прости, но мы поторопились" и подписанные ей бумаги на развод. Ни обвинений, ни обид. Словно бы и не было никаких отношений. Была ли между ними вообще любовь? Страсть точно была. Но Кристиан и сам вдруг осознал, что его желание быть собой, а не лучшим сыном для своей матери вынудило его пойти на поводу у эго. И расплачиваться за свои решения ему теперь приходилось самому - на Селину он зла не держал. Ту самую пожилую соседку он нанял в качестве няни - ее внуки уже выросли, а нянчить детей ей было в удовольствие.
[indent]
Трэверс не был уверен, что он был хорошим отцом, но за неимением материнской фигуры приходилось работать за двоих. Служба отнимала много сил, но Крис пытался подарить своей дочери лучшую жизнь, какую мог. Когда ей было около пяти лет, в Англию впервые за долгое время приехали его родители с сестрой. Мать впервые, вероятно, смотрела на него как-то совсем иначе. Как на Кристиана, а не Хельмута. И впервые они поговорили не как mutter и любимый сын, а просто как несчастная женщина и ее дорогой ребенок. Вернуться обратно в Англию его отец так и не решился, ведь все еще помнил, что сделал его собственный отец; даже несмотря на более чем двадцать лет, прошедшие с тех пор, для многих это была все еще кровоточащая рана. Крис же уже привык к новой жизни здесь, в Англии, и пока не спешил уезжать в США. Он продолжал работать, пока его дочь - расти. Вскоре она уже поступила в Хогвартс, начала по полгода пропадать в школе, и Кристиану показалось, что жизнь наконец наладилась.
[indent]
Все бы так и шло своим чередом в их тихой и размеренной жизни, если бы не нападение драконов на школу. Кристиан узнал обо всем одним из первых - он же и отправился со своими коллегам на ликвидацию происшествия. Его руки дрожали как во время жесткого похмелья или в период ломки после прихода, пока он выполнял свою работу, а про себя молился, чтобы с его дочерью все было в порядке. Об этом, наверное, молился любой, чьи дети в тот год все еще учились. Но у Криса перед глазами тогда стояло лишь лицо его дочки, самой лучшей и любимой девочки, что не заслуживала стать жертвой этой трагедии, как и любой другой ребенок. Жертвой она не стала. Потерпевшая. Ее на руках вынес из-под завалов его добрый друг и сослуживец - дочь дышала, но была без сознания. Позже, когда Кристиан сидел подле ее постели в Мунго, он прокручивал в голове слова врача: "ваша дочь в коме". Она не пострадала сильно, если не считать травмы головы, которая и привела к такому результату. Все разводили руками и лишь говорили, что нужно ждать. Сколько? Ответов на этот вопрос никто ему не давал.
[indent]
Кристиан целый месяц жил в палате дочки, надеясь, что она вскоре очнется. Он взял отпуск на работе - в его положение вошли и дали время оправиться. Но через месяц ничего не поменялось, а Трэверс понял, что если пострадает на работе, то о его дочери некому будет позаботиться. Что с ней случится, пока свяжутся с его семьей? Пока они приедут? Смогут ли ее забрать в США? А сможет ли он оплачивать счета на лечение с зарплаты? А если дочь очнется и ей нужен будет уход? Заявление на стол начальника Крис клал с тяжелым сердцем, ведь свою работу он любил. Но ребенка любил все-таки больше.
[indent]
Поиском новой работы он озаботился сразу же. Сбережений на первое время хватало, и Кристиан брал различные подработки на ремонт тех или иных вещей и устройств, мысленно поблагодарив отца за то, что тот научил его пользоваться руками и мозгами сообща. Трэверс соглашался и подрабатывал в различных лавках, в какой-то момент даже подумал открыть свое дело по ремонту всего и вся, но на глаза ему вовремя попалось объявление о поиске мастера по ремонту на ранчо. Плата обещалась более чем приличной - такие деньги не только покрывали бы все расходы на лечение дочери, но и позволяли бы самому Кристиану не жить впроголодь. В тот же день он связался с хозяйкой ранчо, чей контакт был в объявлении. Мисс Уоррингтон после какого-то подобия собеседования (Трэверсу предложили починить накануне сломанное крыльцо одного из домов) приняла его в штат своих помощников.